Журнал · Игоря · Вишневецкого

«Ленинград» закончен.

Если бы меня попросили дать аннотацию, то я написал бы следующее:

«“Ленинград” соединяет в себе прозаическое повествование с языком поэзии, гуманитарного исследования и сильным документальным началом. Автор поставил перед собой задачу создать “целостное произведение” словесного искусства через прикосновение к архаическим пластам языка и сознания, через миф. Главные действующие лица обретают своё подлинное “я” на фоне, может быть, самой жестокой операции за всю историю войн – немецко-финской осады Ленинграда, точнее первых её месяцев (сентябрь 1941—апрель 1942). Произведений такой формы и жанра по-русски не существовало».

Объём 115 тысяч знаков с пробелами, то есть текстово скорее повесть, чем роман, если пользоваться понятными жанровыми определениями, хотя по разнообразию и насыщенности развития тяготеет к последнему.

В книжном варианте должно получиться довольно скромно. Учитывая, что это будет моя десятая книга, с удовольствием рассмотрю серьёзные издательские предложения.

Журнальная публикация такому тексту едва ли грозит. Московским литературным изданиям, в целом эстетически не продвинувшимся дальше «Русского богатства» Михайловского, моё едва ли по зубам. В любом случае, ни одной моей срочки не появилось на их страницах с 2001 года. Почему – вопросы к Барметовой, Василевскому, Чупринину. Я своему неучастию в эстетически неадекватных проектах рад.

Значит, книга?

Да и, может быть, самого нетрадиционного исполнения.

Жертвы массированной бомбрадировки 8 сентября 1941 г. (одной из нескольких, бомбили каждые два часа) на углу Проспекта 25-го Октября и ул. Володарского.

для пяти солирующих голосов

То, что Европа умерла - клинический факт. Говорю это не как член делегации России, а как частное лицо. Лишнее подтверждение - вручение большого золотого льва 53-й биеннале уроду Науману, развесившему в американском павильоне муляжи операционно удалённых частей человеческого тела и голов, сосущих кровь, лимфу, мозги и др. одна из другой. Какое мне дело до помойки в его душе? Толпы народа у павильона замечено не было, я тоже потратил на него минуты две.

Из наших экспонатов хороши были наполняемая кровью и нефтью "Ника" Молодкина и дадаистически раскрашенная подлодка Пономарёва, пригнанная по каналу к Ка Редзонико. 

Поэтому не жалею, что мы с Ольгой вместо церемонии вручения наград и вечеринки поехали в дальнюю часть Венецианской лагуны, где на пустынном ныне острове Торчелло стоит византийский по архитектуре и времени строительства Храм Вознесения Богородицы с самыми лучшими православными по образности мозаиками вознесения, учителей Церкви и Страшного суда, какие можно найти на севере Италии. Я был там последний раз много лет назад, когда на Торчелло жило 11 человек, паслись коровы, но зато имелся страшно дорогой ресторан (теперь их пять) для любителей посещать такие вот заброшенные уголки.

Наполеон хотел взорвать Храм Вознесения. Уничтожь его и Сан-Марко - и от Венеции уцелеет одна оболочка. Не вышло.

Венеция (город, а не часть "Европы") остаётся волшебным, самым лучшим городом, и сердце её бьётся ровно.

К вечеру, когда возвращались на катере, был прилив - дул ветер с моря, опустилось атмосферное давление и гравитационное воздействие Луны начало заливать водой улицы вдоль каналов и площадь Сан-Марко. Сколько раз здесь бывал, вижу впервые.

Свет, ослепительный свет

ударяет в мембраны зрения.

Труба возглашает завет

смерти и воскресения.

 

Его по вязи огня

уже повторяют хоры и

хоры существ, которые,

лёгким доспехом звеня,

 

встречают тебя, отец,

как в детстве — в цветном пределе,

узами тела в теле

не связанного, наконец.

 

«Бури жизни миновали,

страдания земные окончены,

бессильны враги с их злобою,

но сильна любовь, избавляющая от вечного мрака и спасающая всех,

о ком возносится Тебе дерзновенная песнь: Аллилуиа».

 

Хвала Тебе, создавший утробу и своды дыханья.

Хвала Тебе, расцветивший всем спектром лучения радуг,

   превращающий в пар кроветворную соль Океана.

Хвала Тебе, сливший всех нас в единое мощное сердце,

   солнечным языком ударяющее в звонкий купол,

   в колокол мира гигантским протуберанцем,

   гуд его отдаётся в планетных орбитах,

   остро рисуется в письменах Зодиака,

   и лучистым пунктиром двух эллипсоид

   нам обещает дрожание метаморфозы.

Верим, бесхозное тело, что дышит личинкой

   в братской земли перегное, — выпорхнет в пламя.

 

«Веруем, что недолгой будет разлука наша.

Мы хороним тебя, как на ниве зерно,

ты произрастаешь в иной стране».

 

Ты, папа, любил формулы и разъясненья.

Брат положил тебе в гроб любимую ручку.

Если не станешь прерывистым пением солнца,

выпорхом в ветры весны, расправляющей парус,

будет тогда чем записывать на иномирной

ломкой бумаге тебе иероглифы ритмов

жизни и смерти — теперь-то вполне очевидных.

 

В щёлочку только и видно нам, в почву укрывшим

сердце твоё, твои кости и ткани — замкнувшее сгустком

впавшее в некробиоз превращение воли;

в щёлочку только — нам, страшный посев совершившим.

Но прорастёт сильный колос, услышим твой голос,

в омоложении волос чело увенчает:

там, где уже шевелятся единые судьбы

в зримом бессмертии дня, в волнолучии света.

 

«...Какой благодатный переход в мир Духа,

какое созерцание новых неведомых миру земному вещей и небесных красот,

душа возвращается в отечество своё,

где светлое солнце,

правда Божия просвещает поющих: Аллилуиа».

 

Се опаляющий жар —

      многоколёсный огонь:

солнечный диск сквозь ладонь

      просвечивает, она

разомкнута, чтобы в дар

      принять всего спектра лучи,

раскаляясь в печи

      воздушной, состав волокна

меняя, — теперь само

      испускает жар и творит

пенье планетных орбит

      эхом первоогня,

и солнцебуквой клеймо —

       нет, не клеймо, а глаз

глядит, не моргая, на нас

       с ладони всесветного дня.

А. Скрябин

Предварительное действо 1913—1915

Восстановлено Сергеем Протопоповым в 1946—1948

Фантазия для чтеца, хора и двух фортепиано

Стихотворный текст Александра Скрябина в редакции Марии Скрябиной

Елена Морозова (голос женственого, мужественного, мечты, твёрдости, светов, волн, луча, всех групп и ведущего действо)

Камерный хор Государственного музыкально-педагогического института им. М.М. Ипполитова-Иванова

Михаил Дубов, Иван Соколов (фортепиано)

Издание «Предварительного действа» Скрябина-Протопопова было осуществлено в 2008 году в московском «Композиторе» под наблюдением и в редакции Антона Ровнера

Среда 8 апреля 2009 г. 18.30

Государственный Мемориальный музей А.Н. Скрябина

Москва, Б.Николопесковский переулок, д. №11, Ст. м. «Смоленская», «Арбатская»

NB: Вход на концерты в Музее платный, количество мест ограничено